?

Log in

No account? Create an account
***
stoptosmoke
твои стихи не издают в столице,
не балуют рублём и тиражом?
нальём поэту, лучше пить, чем злиться,
как бедный родич на балу чужом
и будем тем любезны мы народу,
что нахуй посылаем всех уродов

и вновь в мордокниге банят за каменты трёхлетней давности
stoptosmoke

вновь ни за фиг забанили в фейсбуке
опять ликуют стукачи и суки...


забанили в мордокниге
stoptosmoke

ну вот, опять забанили в фейсбуке
как расплодились стукачи и суки...


современные моцарты любят басы и синкопы...
stoptosmoke
птица жизни моей не летает на юг, где тепло,
птица жизни моей всё шустрит по дворам и помойкам,
птице жизни моей в этой жизни не часто везло
и она не орёл, не журавль, и даже не сойка
птица жизни моей не умела летать выше крыши,
под чужою стрехой приютилась и свила гнездо,
но однажды котяра, зажравшийся, ражий, и рыжий
заглянул на досуге и всё разъяснил от и до:
о сургучных печатях и вкусе колбасных обрезков,
и о старых штиблетах, и кто под стрехою король...
типа жизнь у пичуги - унылая старая пьеска,
а коту в ней отводится немаловажная роль
птице жизни моей не достался скворечник-курятник,
видно проку с неё - что с рябого козла молока
в рай пока не пускает небесный привратник-урядник,
несговорчивый дворник гнездо норовит с молотка...
птица жизни моей, безответная серая птаха,
размечталась о кресле, камине и книгах в шкафу
но сорвать норовят и последнюю, бляха, рубаху
вот такое, едрить вашу панду, говняное наше кунг-фу
-
задающие ритм регулярно сбивались с квадрата,
и свистели бичи, и трирема взлетала в эфир,
а потом мы в порту поминали цикутой Сократа...
не по нраву напиток? ну пей свой фруктовый кефир
не садись к нам за стол, если пойло тебе не по вкусу,
не заказывай музыку, если платить не готов,
ты не купишь друзей за бабло и стекляные бусы
не просри то, что дорого, ради дешёвых понтов
глупо спорить с судьбой (с), но приходится: в нашем раскладе
не сойдётся пасьянс и на прикупе масть не легла,
и не светит блэк-джек, и фортуна по шерсти не гладит
вот такие дела, брат, прикинь, вот такие дела
-
полупьяные лабухи вечно всё врут не по нотам...

об очернителях Дня Победы
stoptosmoke

даже спорить не стану) бессмысленно)
просто мысли в сторону
хех))) расплодилось в сети щеглов, воркующих по вороньим нотам из Кёльна, Праги и Кракова) и хоть бы чё новое измыслили, хоть бы какую свою песенку исполнили
все, как один, щебечут одинаково, аки несмазанные музыкальные шкатулки с потрескавшимися валиками
а ведь искренне надеются провести воробьёв на своей залежавшейся мякине из панского хлева

***

поделюсь шедевром, камрады, господа и панове, конкретная иллюстрация древней истины: привычка ненавидеть разрушает душу

блин, ну как она несчастна от того, что люди вокруг радуются

не, ну я могу понять предателей времён ВОВ из числа родственников репрессированных и раскулаченных... если родителей-жену-мужа-детей загнобили в ГУЛАГе, то понятно... ну и синдром английского пациента, случаются обстоятельства и безвыходности, пусть и не оправдывающие, но объясняющие...

но нынешние-то, доморощенные пятоколонцы и пятоколонки, продают совесть исключительно за надежду на панскую подачку

даже не за саму подачку, а лишь за надежду на оную


https://www.facebook.com/maria.orlovskaa/posts/948002681918790



папа, тогда ещё совсем мальчишка (37-го г.р.), своими глазами наблюдал в Витебске, как СС заживо топили евреев в Западной Двине, без различия пола, женщин, детей, стариков

экономили патроны

это было чуть не в первые дни оккупации, такшта даже не карательная операция, а банальный геноцид

и с бульбашами цивилизаторы обращались не многим лучше, чем конкистадоры с индейцами

хуже, чем янки с вьетнамцами

разумеется, исключая полицаев, коллаборационистов и любовниц

я лечить свидомых не берусь, не берусь читать козлам морали, не просрать бы тока Беларусь, как хохлы свою страну просрали


Свинг
stoptosmoke
Свинг

Что вспоминать приятнее?
Утро! Летнее воскресное утро!
Двор слегка, словно из распылителя, подкрашивают оранжево-зеленые лучи утреннего солнца, настоянные на листве секвойи и баньяна. Ноздри щекочет резковатый аромат полыни, смешанный с запахами липы, клумб, котлет, горячего хлеба и свежевыстиранного белья. Склочницы белочки в финиковой рощице гневно стрекочут, ссорятся с лемурами и голубями. И ещё проснулись в траве кузнечики, а колибри соперничают с пчёлами в их летней цветочной одиссее...
Лето! Утро! Воскресенье! Последние два года двор оглашался радостными криками:
- Ребя-я-я-я! Все сюда! Гаврош вышел! Ребя-я-я-я! Свинг вышел!
Если Гаврош ленился и спал слишком долго, то надежнее будильника дверной звонок и вопрошающий хор:  «Здравствуйте, простите за беспокойство», - мама у Гавроша строгая и давно приучила воскресных визитёров к вежливости, -  «а Гаврош выйдет, а он со Свингом выйдет, а полчаса – это сколько, а мы успеем сбегать в булочную, а вы скажете Гаврошу, что мы приходили?»
Гаврош вздыхал и вставал. Натягивал шорты, футболку и кроссовки, умывался, одевал повизгивающего от счастья Свинга в упряжь. И, наконец, чалмик и драк спускались во двор, где их поджидала толпа разнокалиберной детворы.
Гаврош держался солидно, строго, как и подобает почти тринадцатилетнему перцу в компании малышей. Свинг в поддержку хозяина глухо рыкал, раздувал ноздри и хлопал крыльями. Эта показная суровость никого не пугала: мелюзга набрасывалась на друзей как муравьи на гусеницу, валила в  траву и Свинга, и его хозяина. Куча мала! Трое маленьких кубинцев из четвёртого дома.  Пара малознакомых эстонцев из соседнего двора. Димка, Серёжа, Нгуен, Тишка-тихоня, Леночка,  Гюльнара, Эдик, Азиз, Вовка, Сарочка, Фатима и ещё несколько совсем маленьких,   не разглядеть за остальными. Рыжие, чернявые, белобрысые, лохматые, смуглые, бледные, тощие, крепенькие. Панамки и каскетки, сандалики и кроссовки, курточки, колготочки, шортики, джинсы, комбинезоны.
Гаврош хохотал и осторожно вырывался. Осторожно. С малышами Гаврош ошущал себя совсем взрослым и относился к ним с нежной осторожностью сильного мужчины. Свинг столь же аккуратно переворачивался на спину, подставлял детям горло и мягкий пушистый живот для почёсывания.
Воскресный утренний ритуал.
Когда дворовая мелкота уставала тискать Свинга, тот вставал, отряхивался. Лизал Гавроша в щёку теплым языком, елозил мордой по траве: просил снять намордник. Намордник Свингу не нравился, а кому бы он понравился? Если во дворе не случалось нервной бабушки из третьего дома, Гаврош уступал. Свинг радостно мотал головой, хлопал крыльями, припадал на передние лапы и хватал зубами уздечку. Но  в этом Гаврош непреклонен: поводок можно отцепить только на холмах, за каналом, где находится официальный выгул. Там, где разрешено летать без паспорта, прав и правил.
Яйцо со Свингом Гаврош принёс домой после своего одиннадцатого дня рожденья, в конце марта. Долго копил деньги, хотел всех обрадовать, да. Только вот бабушка целый час то кричала, то плакала. Папа вернулся, когда кричала, так что автоматически попал в число «виноватых», а Гаврош обзавёлся в его лице весьма серьёзным союзником. Именно папа положил яйцо в печку СВЧ и включил максимальную мощность, так что к маминому появлению Свинг уже вылупился и лакомился пламенем газовой плиты. Мама не кричала. Как только увидела на кухне крохотного кетцалькоатля, ушла в спальню, погасила свет и весь вечер ни с кем не разговаривала. Смотрела в окно.
Потом вернулся с работы дедушка и всех помирил. С дедушками особо не поспоришь.
Вот не совсем обычный факт: хотя в семье Гавроша есть и дедушка, и бабушка, они не муж и жена. Дедушка – папин папа, бабушка – мамина мама, каждый занимает отдельную комнату, и обращаются они друг к другу только на «вы» и по имени-отчеству. Игорь Николаевич и Линь Зунговна.
А Свинг – драк, пернатый змей, кецалькоатль династии Чичен, питомник «Чемпион». Боевой и охранный драк, пастух, работяга, не для слалома или воздушной акробатики. Оперение цвета пожухлой травы. Длинное гибкое тело как на старинных уханьских гравюрах, задние лапы мощнее и короче передних, размах крыльев больше четырёх метров. А Гаврош пошёл в маму: круглолицый, чернявый и худенький. Невелик груз для взрослого кетцалькоатля.
Пернатых коатлей, как и всех остальных драков, приобретают в яйце, а чтобы дракошка вылупился, яйцо следует поместить в открытый огонь. От характера пламени зависит и характер будущего драка, а от температуры  – его способность к извержению пламени. К примеру гоблины выводят боевых драков в напалме, а драконологи стратегических ВВС - в бешенстве термоядерных реакций. Свинг вылупился в печке СВЧ, подкармливался от газовой плиты с электрозажигалкой, так что плеваться огнём не любил, зато умел пускать разноцветные молнии. На Новый год безо всяких петард и ракет устроил на крыше такой фейерверк! А в грозу всё норовил забраться на громоотвод, и попробуй, пойди, стащи.
Ой, вспоминать можно много и долго...
Как объяснить: что такое «своё» место? Уголок сквера, скамейка на людной площади, неприметный кафетерий на задах гипермаркета, остановка на окраине, обрыв над морем. Да, что угодно и где угодно, у каждого - своё. Сердце там стучит как-то иначе, твёрже и увереннее, заботы утрачивают значимость. Для Гавроша со Свингом – это одуванчиковая полянка: круглый пятачок в пригородном ельнике, десяток шагов в поперечнике, не больше.
Полянку обнаружили случайно. Свингу тогда не исполнилось и года, размах крыльев, как у взрослого драка, но в полную силу пернатый змеёныш ещё не вошёл. «Приполянились» вполне прилично, а взлететь без разбега  не получалось. После десятка неудачных попыток пух со всех одуванчиков поляны перебрался на шевелюру Гавроша и оперение Свинга,  ёлочки изрядно растрёпались, а друзья смирились с перспективой пешего пути сквозь бурелом.
Из-за облаков вышло солнце и повисло прямо над полянкой. Огромное солнце, во всё небо! Свинг подобрал крылья, опрокинулся спиной на зелёный матрас густой травы, задрал все четыре лапы и замер. Гаврош? Гаврош не умеет объяснить, но… Время остановилось. А когда оно вновь начало своё неторопливое движение, Свинг легко взлетел с места, вообще без разбега, будто бы провёл это бесконечное мгновение не на солнечной поляне, а в протуберанце сверхновой. Позже Свинг с Гаврошем не раз прилетали сюда, посидеть и посмотреть на солнце.
И когда на такой вот «своей» полянке видишь незваного незнакомца, трудно относиться к нему с симпатией. Тем более, если это незнакомый мальчишка, ростом чуть поменьше, но крепенький, лохматый, в грязной и потрёпанной одежде. Неприятный тип. Он очень не понравился Гаврошу. Особенно тем, что избивал хлыстом своего мелкого драка.
Понятно, что Гаврош не сдержал раздражение:
- Эй, малой, а если я вот сейчас так тебя самого?
Это ёмкое словечко «малой»! Если кто-то позабыл, в мире чалмиков обращение «малой» означает: «я старше и сильнее, если  мне что-то не понравится, или просто придёт такая фантазия, то я тебя, малого, обижу, унижу или изобью».
Неприятный тип медленно опустил хлыст и столь же медленно повернулся. О, сколько презрения, какую нескрываемую наглую издёвку могут выразить простые, казалось бы, движения!
Гоблин. Это был вовсе не мальчишка, а кочующий гоблин. Страшилка для детсадовцев. Молоденький: когти на лапах короткие, клыки из-под верхней губы выпирали совсем чуть-чуть. Зато под жалкими кустиками зелёной щетины на щеках багровели грубыми стежками ритуальные шрамы посвящения во взрослые.
Гоблин оскалился и поинтересовался яростным полушёпотом:
- Это меня ты назвал «малым», щенок?
Сквознячок пробежал по спине чалмика... По слухам любой намёк на низкий рост - смертельное оскорбление для гоблина.
Гоблин зашипел, сплюнул, резко пнул Гавроша по голени  и с размаха ударил кулаком. В лицо.
Надо сказать, что за годы нормальной, цивилизованной, человеческой жизни Гаврош отвык от  подобных «приёмчиков». Не то, чтобы чалмику вовсе не случалось драться... Но эти драки начинались (а чаще и заканчивались)  ритуалом взаимных обидностей, пиханием друг друга в плечо, хватанием «за грудки». С принятия боевой стойки, наконец, и обсуждения условий поединка!
Гаврош сам не понял, как оказался на земле. И пропустил тот миг, когда Свинг ринулся на защиту своего чалмика. От удара пернатым крылом гоблин улетел в ёлочки, на чём дело могло и закончиться... Но – этот мелкий драк! Гнусный гоблинский драк! Крылатая зубастая жаба пренебрегала приличиями честного боя в той же мере, что и её хозяин. Тварь прыгнула и вцепилась в плечо Свинга.
Намордник! Гаврош не успел снять с драка намордник...
Свинг взвизгнул от боли, попытался стряхнуть зверюгу, но не сумел. Рычащий ком покатился по поляне. Гоблинский драк мертвой хваткой впился в плечо пернатого змея, а намордник мешал Свингу пустить в ход собственные клыки или ударить противника молнией.
Теперь уже Гаврош кинулся другу на выручку, но тщетно: что для двух взрослых драков худенький чалмик?
Из зарослей ельника выбрался гоблин и, к чести зеленокожего, без промедлений бросился Гаврошу на помощь. Даже вдвоём они с трудом сумели удержать раненого кетцалькоатля и разжать челюсти гоблинскому дракону.
Потом? Потом...
Вот какие-то события жизни вспоминаются в мельчайших деталях, последовательностях и взаимосвязях. А иные - что смятые в пластилиновый ком фигурки, что бессвязный, обрывочный кошмар - поди, разберись, где, что и откуда, да и случилось ли вообще?
Остаток того дня Гаврош помнит плохо, так, будто всё это происходило и не с ним. Гоблин помог и перевязать Свинга, и донести до города. Хорошо, что мама оказалась дома. В районной клинике бурлила скандалами очередь: заканчивался рабочий день, ветеринар велел не занимать... Всё же дождались. Раздражительный красноглазый толстячок бросил брезгливый взгляд на рану и предложил «усыпить».
Помчались в дежурную городскую. Таксист ругался, что Свинг запачкает салон, отказывался лететь, запросил вдвое.
В дежурной ветлечебнице повезло больше: и хирург на месте, и никакой очереди. Операция продолжалась почти два часа. Оказалось, что ветеринарам медсёстры не положены, так что асисистировали Гаврош и мама. Держали маску для наркоза, подавали лекарства, разные страшные инструменты, помогали бинтовать и накладывать шину.
Усталый немолодой доктор промыл рану, удалил осколки кости, поставил спицу, наложил швы.  Помог вынести спящего Свинга из лечебницы, закурил, пока ожидали такси. На прощание пожал Гаврошу руку и, пряча глаза, сказал то, что запомнилось дословно:
- Плечо заживёт, но летать не сможет. А без неба драконы долго не живут.
Попробуй, попробуй забыть, не выйдет забыть… Да и вправе ли забывать?
От Эйфеллевой башни до Останкинской верхом на драке не больше пяти минут. Или четверть часа на метро. Или с утра до полудня пешком, если рядом ковыляет пернатый инвалид. Некоторые прохожие ругаются, что без намордника, ну да ладно. С Тверской  по Немиге пересечь Манхеттен, потом два квартала Вильгельмштрассе и свернуть на Крещатик. По лестнице рядом с фуникулёром до Монмартра, свернуть на Дерибасовскую и по Невскому до Трафальгарской площади. Сразу за Пер-Лашез ограда Останкинского дендропарка, а там – Пуэрта-дель-Соль, рукой подать до пляжа Капарике, полчаса быстрым шагом до Гейрангер-фьорда.
Но чалмик и драк не ходили к скалам. С холмов вид на море ничуть не хуже.
Несмотря на мрачный прогноз, Свинг прожил год. И ещё один. Подолгу сидел на крыше, но в грозу предпочитал прятаться дома, под кухонным столом. Не боялся грозы, просто грустил… Дети любили драка по-прежнему. Хоть и не играли теперь в «кучу-малу», опасались растревожить раненое плечо, но не изменили воскресной традиции утренних встреч.
На третье лето, дождливым вечером в конце августа, пернатый змей вдруг забеспокоился, запросился на улицу. Дожди шли третий день. Свинг хандрил, кушал неохотно, Гаврош подкармливал друга с ладони шоколадом и огоньком зажигалки. На дворе дракон потащил за собой чалмика на задний двор, к запруде у Ниагары.
Когда Гаврош отстегнул поводок, Свинг захлопал крыльями - обоими крыльями! – напролом, сквозь заросли ивы и камыша, прорвался к водопаду, на миг оглянулся и прыгнул. Спланировал метров на тридцать вниз и вперёд, и исчез в пучке разноцветных молний.
Ни в одном музее мира вы не сыщете ни чучела, ни скелета настоящего дракона: после смерти они предпочитают сгорать дотла. В полёте.
Гаврош давно перерос возраст, когда чалмики плачут, это всё дождь,  это всё дождь.
Память! Эта непослушная память! Щемящая пустота сквозняком бродила по дому до самой весны, а в начале мая бабушка...
На майские праздники бабушка принесла яйцо кетцалькоатля.

За отвагу
stoptosmoke
За отвагу

Дед молчал, и папа с мамой молчали. Даже бабушка ни словечка не произнесла. Бабушка! Ужинали молча и молча разошлись спать, без «спокойной ночи».
Кто знал, что у деда намечается флэт… Хотя, если честно, ветераны часто так: кто-нибудь в социалке кинет клич, а на следующий день по всем паркам города уже хулиганят дедушки в беретах и тельняшках, при орденах и аксельбантах… Вот и сегодня: ещё днём никто ничего, а перед ужином дед начистил форменные берцы, погладил парадный китель. Достал коробку с орденами и, естественно, сразу заметил.
- Ну вот сами поглядите! «За заслуги» - на месте, «За взятие Кремля» - есть, орден Славы тоже. И святого Георгия – вот он. «За оборону Сахалина», «За освобождение Аляски» на месте. А «За отвагу» - нет.
- Папа, подождите, может она осталась на рубашке. Помните? Вы надевали на утренник в школе. Устала, могла не посмотреть и бросить в стирку. Я сейчас, - мама волнуется, предвидит, предчувствует грозу. Она идет в кладовку, выключает стиральную машину, сливает воду. Кричит мне, - Пончик, поищи под шкафами, пока я бельё просмотрю.
Папа вскакивает вместе со мной, суетливо заглядывает под шкафы и диваны. Там темно, я приношу фонарик. Бабушка, как обычно, немного тормозит, обдумывает план действий. Включается в поиски стремительно, с неисчерпаемой энергией, свойственной бабушкам.
«За отвагу» - первая дедушкина медаль. Он получил её еще прошлом веке, когда защищали Персию от горных гоблинов. Дедушка пошёл воевать совсем молодым, ещё не брился. Только-только окончил школу, только-только начал служить, волосы не отросли после первой стрижки в военкомате.
Дедушкин взвод охранял караван из небольшого горного кишлака, женщин и детей эвакуировали на равнину. Мужчины оставались вместе с нашими солдатами, оборонять кишлак. Никто не знал, что как раз неподалеку гоблины разводили боевых драков. Увидели караван, решили натаскать.
Даже дедушкин лейтенант растерялся. Он тоже молодой был, как и дедушка, доброволец, военное училище экстерном. Гоблинские драки похожи на бронированных крылатых жаб, им автоматные пули - как москиты бегемоту. Что тут делать?
А дедушка не растерялся. Первого драка сбил из подствольника, очередью ранил сразу двух погонщиков. Тогда и остальные солдаты начали стрелять, так что и гоблинов отогнали, и никто из людей не пострадал. За это дедушке дали медаль и отпуск, а в отпуске он познакомился с бабушкой.
Так что медалью «За отвагу» дедушка дорожит больше всего.
Мне не по себе. Но, как это ни трудно – словно бежать по грудь в воде! – я признаюсь:
- Папа, мама… Бабушка… Не надо искать, её нет дома.
Сказал – и как в прорубь… И попробуй выплыви, если течение… Тишина, ты всех видишь, а они тебя – нет, и ты разеваешь рот, но ни звука, под водой ни звука, а тебя уносит, уносит, уносит. И так весь вечер. И за ужином, и после.
Когда я выскользнул из своей комнаты, все заснули, и в квартире – ни звука. Часы в кухне показывали полночь, но и они молчали, не решаясь нарушить эту тягучую тишину.
И дверь даже не скрипнула, а обувался я уже в подъезде.
Днём Тверская раскалилась - прямо Крым, не Москва – а за вечер так и не остыла.
Жара. Даже ночью.
Хорошо, что кольцевая линия работает круглосуточно. В метро прохладно, как дома.
Шаттл на Екатеринбург оказался почти пуст, и я занял лучшее место, возле кондиционера.
Кондуктор, немолодая стройная женщина в синей форменной рубашке, облегающих джинсах и балетках на босу ногу, окинула меня подозрительным взглядом:
- Чалмик, а почему так поздно? Каникулы пока не начались.
- Заигрался с друзьями, по Кремлю лазили, домой лечу, - от такого вранья я покраснел, но кондукторша, похоже, сочла это муками совести. Проверила пробитый талончик и ушла в кабину пилота.
Как только стартовые перегрузки закончились, я задремал и проснулся уже в Екатеринбурге.
Оказалось, что местные бусы улетают в парк в половине первого. Почти десять верст ночью по шоссе… Честно признаюсь, я начал беспокоиться, как только последний фонарь остался за поворотом. А спустя ещё пару минут стало страшно. Темнота на пустынной лесной дороге совсем не такая, как, скажем, даже в подвалах Спасской башни или Киевской Лавры. Когда ты один, когда не спрячешься за болтовню или браваду перед приятелями, становится не по себе. Память услужливо извлекает сцены из фильмов ужасов, лесные звуки обретают новые интонации, а силуэты придорожных кустов…
Старинная грузовая фура вывернула с проселка, ослепив на мгновение фарами. Но сразу затормозила, подала назад и подъехала ко мне. Шофёр, чёрный, лохматый и клыкастый орк, опустил стекло:
- Тебе куда?
- В Ягодный. Это прямо по дороге.
- Залазь. Невелик крюк. До ограды подброшу, дальше сам, там улицы узкие, на моем не развернуться.
- Спасибо вам, огромное спасибо! – окрыленный неожиданной удачей, я взлетел по откидной лесенке в кабину.
Оказалось, обыкновенная кабина, совсем как в бусе или грузовом шаттле. Рядом с водительским еще одно место. Мягкое кожаное кресло, потёртое, но уютное. Смешной вентилятор на пружинке. Над стеклом амулет: клык смилодона, украшенный рунами. У меня аж дыхание перехватило от восхищения. Редкость! Орки добывали их в честном бою, голыми руками и зубами. Хотя надо признать, ещё неизвестно, кто клыкастей… Водитель заметил мой интерес и довольно улыбнулся.
В общем, всю дорогу я пялился на талисман.
Гаврош гостит у родни, в посёлке Ягодный. Вкусное название! Аккуратные двухэтажные коттеджи с плоскими крышами, один – как другой. Мне эта похожесть не нравится. Взять каждый дом по отдельности – и красивый, и удобный. Но когда все вот такие одинаковые – скучно. И попробуй, найди ночью нужный адрес!
Но отыскал. Помог знакомый флюгер, который мы делали вместе с Гаврошем и Чанга-Чуком. Жестяный петух, хвост – пучок разноцветных ленточек.
Дверь открыл сам Гаврош. Сонный. В полосатой, как из старинного фильма, пижаме и вязаных тапочках. Увидев меня, обрадовался, сразу проснулся:
- Пинни, ура! Тебе разрешили у нас ночевать? – схватил за руку и потащил в дом, - Мама, Ренат, к нам Пинни-Вух в гости!
Ренат – дядя Гавроша. Высокий, смуглый, худой. Черноволосый и черноглазый, похож на маму Гавроша, только высокий. В такой же пижаме и такой же сонный. Из дверей выглядывала мама Гавроша, в ночной рубашке.
Тут я наконец осознал свою бестактность. Ну сам не сплю, ладно. Но людей разбудил посреди ночи, стыдно-то как… У них еще время на два часа сдвинуто, почти утро, самый сладкий сон. А тут я вламываюсь со своими проблемами.
Медаль я Гаврошу одолжил днём. Мы в войнушку играли. Вот я и взял дедовы погоны, берет с кокардой и медаль, а вечером забыл забрать, и как оно вышло нехорошо. Да что уж теперь. Я вздохнул и вежливо поклонился:
- Здравствуйте. Простите меня, пожалуйста. Я только за медалью, к Гаврошу, дедушка завтра, то есть уже сегодня, на ветеранскую тусовку, никак без медали. Простите за беспокойство, не подумал, что всех разбужу.
Медаль Гаврош притащил сразу, но так просто меня не отпустили. Напоили чаем с вареньем, нагрузили домашними апельсинами из теплицы и клубничиной размером в арбуз.
Когда я со всеми попрощался, и ночь закончилась. Посёлок, освещенный розовым светом утреннего солнца, оказался вовсе не столь однообразным, как в темноте. Все дома украшены росписью, во дворах разные зеленые скульптуры и замечательные цветники. На крышах теплицы. Очень приятный посёлок.
- Пинни, подожди, - дядя Ренат догнал меня у ворот, - подброшу, сам сегодня в Москву собирался.
Подбросить – это хорошо. Легковой флайер – не тихоходный допотопный шаттл. У дяди Рената шестиместный «ГАЗ-А-3909», цвета морской волны, круто! Корпус – керамопластикат, форсированный двигатель, индивидуальные гравикомпенсаторы в каждом сиденьи. Ни перегрузок, ни невесомости, и тишина в салоне.
Так что я сразу заснул и полёта вовсе не помню. Разбудил меня дядя Ренат, когда припарковался на крыше нашего дома.
На Тверской пока не рассвело.

8 строчек
stoptosmoke
к чему про отпущение грехов?
давай не будем портить этот вечер
все наши не случившиеся встречи
как строчки ненаписанных стихов
к чему на чувства вешать ярлыки
и измерять вселенную шагам
когда в едином русле две реки
слегка соприкоснулись берегами

К вопросу об облаках, закатах и восходах
stoptosmoke
Пленительны глаза фейри! Даже у полукровок восхитительны и глаза, и губы.

Джейн, как обычно, спикировала из розового предрассветного облака прямо под колеса моей колымаги: я чуть успел затормозить, она – развернула крылья у самой земли. Присела на капот, обожгла мимолётным взглядом, похлопала ладошкой рядом с собой – выходи-выходи, присаживайся-присаживайся!

Фигурка всё та же, талия не толще моего бедра, высокая грудь не нуждается в лифе. Но века, её века, прошедшие с нашей прошлой встречи, оставили чуть заметные, но следы: над ключицей шрам от охотничьей стрелки, морщинки в уголках глаз. О! Глаза, глаза! В юности глаза фейри зеленеют апрелем, а сегодня у Джейн – карие радужки, карие, цвета сентябрьской листвы, сентябрьской. С алмазной росинкой в уголке…

Рыжие глаза, с прозеленью, конец сентября. С дождинкой.

С трудом подавил желание закурить, хоть и бросил в прошлом веке… Когда присел рядом – провела кончиками пальцев по моему предплечью.

- Привет!

- Привет. Какой ты сегодня… Как ты?!

Риторический вопрос. Сразу – к чему тянуть? – отдаю Джейн мешочек с рубинами. Последний. Сегодня моему сыну, её племяннику восемнадцать. Восемнадцать? Что те восемнадцать? Вчера… Миг, только миг… Давлю, в зародыше топчу прорастающие воспоминания. Восемнадцать – в этом мире. А сколько в мире фейри?

Джейн всегда чувствовала меня куда лучше своей грубоватой сестры. Или проще: не стеснялась показать, что понимает? Не раскрывая, не глядя, опускает мешочек в карман. Горячий капот, даже сквозь джинсы. Последний мешочек, последний повод.

Опять взгляд искоса, осторожный:

- Встретимся вечером? – вопрос Джейн неумолим, и невозможен ответ помимо согласия, но я молчу, молчу, молчу.

- Пока, пересечёмся.

- Пока. Непременно.

Чуть вздрагивает хрупкими плечиками, не глядя в мою сторону. Младшие сёстры бывших жён... Вот никакого сходства со старшей, рослой и крепкой. Маленькая, изящная, напоминает мою нынешнюю половинку. Джейн энергично отталкивается ножкой от капота и взлетает столь же стремительно, растворяется в облаках, никаких прощальных кружев.

Семья сейчас у моря, далеко, не скоро. Казалось бы… Но – за встречи родителей с фейри чаще платят дети. И ладно, если простой простудой.

Прости, Джейн. Прости.

К вопросу о терпимости
stoptosmoke
Разумеется, они меня терпят.

Телепаты раздражают всех и всегда, но все всегда терпят телепатов.

Бухгалтер Оленька недавно лажанулась при вычислении процентов (телефон разрядился, а без калькулятора не умеет), умолила инспектора о рассрочке, теперь понемногу выплачивает штраф. Не из собственного кармана, из бюджета фирмы. Тайком. Разумеется, что-то утаить от меня она не в силах, вот и мучается: с одной стороны ощущает что-то вроде "ну я ведь должна платить за добро благодарностью" (именно я когда-то и привёл Оленьку к нам), с другой - боится, боится того, что всё о ней знаю. Три года назад мы взяли бухгалтером девчонку без образования, по рекомендации её тёти, нашего налогового инспектора. Тётя из налоговой давно ушла, перепроверять и прикрывать Оленьку некому, вот и боится. В первую очередь - меня. Норовит ненароком показать ножку (стройные ножки, кстати), не упускает наклониться и прижаться маленькой грудью. Не с целью соблазнить: просто боится. Но терпит.

Менеджер Ванюша, избалованный самовлюблённый бутуз в маске простоватого паренька из деревни, от сохи (хотя и рос в райцентре), искатель выгодной партии (о, ничего запредельного, всего лишь с пропиской и жилплощадью!), подозревает мой интерес к Оленьке и плещет ревностью на любое движение. Но осторожен. Терпит. Выжидает.

Младший Владимир, офисный сисадмин и компьютерный гуру канцелярского масштаба, ненавидит меня тихо и регулярно, полыхает раздражением, если встречаемся взглядами. У нашего великого информатика острая интернет-зависимость: половину рабочего времени Владимир расходует на сёрфинг, флуд и различные ютубы. В отличие от иных инетчиков осознаёт свою слабость. И мучает себя страхом возможных санкций, и понимает, что я всё вижу, и боится ещё сильнее. Но терпит.

Вадик и Яша вообще никого не переносят помимо самих себя и своих самок. Или тех самок, которых предполагают своими. Доминирующие самцы в стадии брачных игр искренни в своей готовности вцепиться в незащищённый загривок одностадника. Но – таят и терпят, я для них крупноват.

Кого-то это терпение не напрягает. К примеру Иришке до меня нет никакого дела. По рабочим вопросам она обращается ко мне безо всяких комплексов, даже охотно. Внимательно выслушивает советы и даже не пренебрегает воспользоваться. Незамужней юной красавице, высокой, стройной, грудастой и успешной абсолютно безразлично, что о ней знает и думает лядащий пузанчик средних лет.

А шефу я нравлюсь. Разумный вожак приемлет полезность соратников, не претендующих на скипетр, и понимает, что в современном бизнесе никак без телепатов. Да и вообще шеф - откровенный хищник, не скрывающий собственных клыков и не порицающий чужие. Терпит меня без усилий. Гудение кондиционера раздражает его сильнее.

Или Тимофеевна. Старушка мне даже симпатизирует за вежливость и за то, что не изменяю жене. Особенно за последнее: покойный супруг Тимофеевны не упускал возможностей, будучи сам беспредельно ревнив. В целом мне легче находить общий язык с умными пожилыми людьми: богатый жизненный опыт помогает, порой, читать по лицам не хуже, чем в душах.

Телепатия - дар свыше... Слова! Каждый из нас прекрасно знает: этим наделены все люди. Вопрос упирается исключительно в честность и смелость называть вещи своими именами, в готовность видеть лик, а не личину.

Ну а коллеги терпят сосуществование и со мной, и со своими демонами.

Как иначе?